Убить солнце   УБИТЬ СОЛНЦЕ     Сони знал, что завтра наступит последний день его жизни. Для своих шестнадцати лет он понимал достаточно и не питал иллюзий. У него нет шансов, и это его вполне устраивало. Сони в который раз взял в правую руку "Беретту". Ощущение такое, будто металл при касании начинает изменять свою форму так, что пистолет и кисть становятся одной частью тела. Сони удовлетворенно улыбнулся. Направь пистолет во что-нибудь, и кажется, что дуло само берет цель. Завтра к вечеру все средства массовой информации будут кричать о трагедии в небольшом городке с населением чуть больше четырех тысяч человек. "Кровавая бойня!". Примерно так. Шумиха на всю страну. Сони отложил "Беретту". Взял в руки "Стечкин". Не так удобен, но, как говорил отец, русский пистолет один из самых скорострельных в мире. В руках профессионала - серьезное оружие. Жаль, что к нему больше нет обоймы. Завтра, в полдень, когда в средней школе их городка начнется большая перемена, Сони совершит то, о чем давно мечтал, и навсегда войдет в историю. Сони перевел взгляд на лежащий рядом короткоствольный автомат "Узи". Вот без чего предстоящий фейерверк не будет полноценным! Подросток в волнении пересчитал уложенные магазины к автомату. Раз, два, три, четыре, пять. И один в автомате. Сто восемьдесят патронов к "Узи"! Он не сомневался, что завтра в школе израсходует их все. В их городке, в этом сонном царстве сытых и ленивых, где никогда ничего не случалось, лишь у начальника полиции и его нескольких помощников было оружие. И то неавтоматическое. Пока они появятся у Средней школы, сто восемьдесят патронов Сони пустит в дело. Возможно, опустеет и "Стечкин". С "Береттой" Сони спешить не будет. К ней есть две обоймы по семнадцать патронов. Вообще-то, будь это реально, Сони хотел бы убить ВСЕХ! Не только в своем городе. ВСЕХ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ ЛЮДЕЙ! Впрочем, важно разобраться хотя бы с теми, кого он знал. Одноклассники, кое-кто из старших, некоторые учителя. Он и не мечтал о таком арсенале еще вчера, когда родители уехали на два дня по каким-то срочным делам. Про "Беретту" он знал. Пистолет был зарегистрирован по всем правилам. И все-таки Сони чувствовал: где-то в доме лежит другое оружие. Скорее всего, его отец был законопослушным гражданином, хотя Сони это не беспокоило: они жили в достатке, и подросток никогда не задумывался, соответствует ли доход его родителей занимаемому положению в обществе. Отец Сони имел тягу к огнестрельному оружию, и парень надеялся обнаружить кроме "Береты" еще что-нибудь. Как только родители откатили в своей машине, Сони принялся за методические поиски. С упрямством сумасшедшего он исследовал каждый угол. Каково было удивление, когда он обнаружил тайник в стенном шкафу и в нем - "Узи" и вдобавок "Стечкин". Относительно завтрашнего дня исчезли последние сомнения.   Он сидел, рассматривая оружие, и впервые за многие месяцы, если не годы, чувствовал странное успокоение. Наконец-то все кончится. Страдания, непонимание, насмешки, отчуждение. Стена рухнет, и он освободится. Сони не боялся смерти. Он ее приветствовал. Так изможденный путник встречает долгожданный сон. Смерть - это сон. Как и во сне, после смерти ничего не чувствуешь. Что может быть лучше? Сони сложил в своей спальне оружие и приготовился ко сну. Почистил зубы, принял душ, расстелил постель. Все как обычно. Только не заводил будильник - он не пойдет в школу к первому уроку, и лучше выспаться. В последний раз. Он забрался под одеяло. Как и ожидал, долго не мог заснуть. Сони лежал, вспоминая. Он перебирал в памяти знакомые лица, отмечая тех, кого нужно убить. И все же на все сто осуществить свои планы вряд ли удастся. Сони готов довольствоваться малым. Сколько раз его допекал Пит со своей компанией? Сотни, тысячи раз? А девушки его класса? В большинстве своем милые, симпатичные, общительные, они морщили носик, стоило Сони заговорить с кем-нибудь из одноклассниц. Конечно, он некрасив, но в классе не все могли этим похвастаться. Пять месяцев назад Сони не выдержал и подошел к Луизе. Он был давно влюблен в нее и решился пригласить девушку на свидание. Сони был уверен, что Луиза откажет во встрече, но надеялся, что она хотя бы улыбнется ему, признательная и довольная: пусть он ей не нравится, девушке всегда приятно внимание. Улыбка и пару ласковых слов. Она повела себя по-другому. Она брезгливо посмотрела на него и засмеялась: - Ой, Сони, отойди, пока меня не вырвало. Сони смотрел ей вслед опустошенный. Оказалось, это не все. Луиза начинала отвечать взаимностью на окрашенное привлекательной пошлостью внимание Пита. Сказала ли она о предложении Сони ему или кому-то другому, Сони не узнал. Так или иначе, это дошло до Пита, затем до всего класса. Пит и компания его не избили, но лучше бы Сони отделался именно этим. Они поступили дальновиднее - начали травлю. До сих пор Сони воспринимал на свой счет любое хихиканье на уроках. Это не могло не сказаться на его учебе. И в учителях тоже появилось плохо замаскированное презрение к его личности. Запомнилась фраза учительницы по истории: - Я поражаюсь, Сони, твоей нравственной ограниченности. Сони стоял, затравленно озираясь на хихикающий класс, и не понимал, о чем его спрашивают. Возможно, он сказал какую-то глупость, не ответив на элементарный вопрос. - Таких людей можно назвать неудавшимся творением, подлежащим после смерти космической переработке. Глядя в темноту, Сони поднялся в кровати на локтях. Неудавшееся творение? Переработка после смерти? Подросток, не осознавая, что у него выступили слезы, зашептал: - Завтра, суки, я вам покажу неудавшееся творение. Вас самих и останется только что отправить на переработку. Он опустил голову на подушку и тут же заснул.   Сони не сразу вспомнил, какой наступил день. На границе сна и яви он, казалось, уловил некую умиротворенность. Это быстро исчезло, и парень даже удивился, что на мгновение почувствовал себя счастливым. Мир - помойная яма, где каждый готов перегрызть глотку ближнему ради каких-то жалких объедков, которые Нечто сбрасывает им сверху. Наверное, с неба. Все люди - свиньи. В том числе и его родители, и он сам. Поставь любого святого в надлежащие условия, и ради своей шкуры он пойдет на любую гнусность. Сони почистил зубы, приготовил плотный завтрак. Ел без всякого аппетита. Мелькнула мысль, что он ест последний раз в своей жизни, но это не произвело никакого впечатления. Временами у него возникал, казалось, абсурдный вопрос. Зачем людей кто-то сделал такими, что им надо постоянно что-то есть? Вся жизнь проходит в вечных поисках, приготовлениях и приемах пищи. Сони взял спортивную сумку, уложил в нее оружие, перекинул через плечо. Надел кожаную куртку, рассовал по карманам патроны к "Узи". Огляделся. Заглянул на прощание в свою комнату, задержавшись на несколько минут. На каждом предмете останавливал взгляд, как будто трогал на ощупь, и внезапно осознал - еще немного, и он разрыдается. Сони поспешно вышел. Закрыл входную дверь, ключ швырнул в кустарник. У родителей есть свой. Он шел к школе медленно. Руки подрагивали, и ему никак не удавалось успокоиться. Войдя на территорию школы, Сони остановился. В этом здании он умрет. Жить ему осталось не больше нескольких часов. Было тихо. Большая перемена начнется через сорок минут. Сони пришел заранее. Он должен свыкнуться с мыслью, для чего находится здесь. Школа жила своей жизнью, и никто не видел, что близятся сумерки.   Сони вздрогнул, когда неподвижный теплый воздух прорезала трель звонка. Время тянулось медленно. Минуты, умирая, вонзались в его тело иголками, но всему в этом мире приходит конец. Вывалила крикливая малышня - десяти, одиннадцатилетние ученики. Школьный двор наполнился шумом. Как ни странно, Сони это расслабило. Он все рассчитал точно. Подсознательно он давно просчитывал этот вариант. Столовую открыли в начале прошлого учебного года. К школе сделали пристройку специально для этой цели. Широкий зал в светлых тонах, с забавными люстрами под потолком, ряды аккуратных столиков, каждый на шесть человек, все без исключения покрыты белоснежными скатертями, сверху клеенками. Пол выложен мраморной плиткой. Теперь школьникам предоставили возможность перекусить среди учебного дня и даже тем, кто оставался верен домашним сверткам с сандвичами, это было удобно. Можно прийти сюда и поесть в нормальной обстановке, не ходить по углам или на школьный стадион. Сони знал: это самое УДОБНОЕ место. Нигде не собирается так много народа. После нескольких уроков редко кто не хочет подкрепиться. Рядом со школой живет мало учеников, они обходятся без столовой, как и без домашних свертков. То же относится к учителям. Для них стояли отдельные столики на четыре человека справа, в противоположной стороне от буфета. Одноклассники Сони не являлись исключением. Они обязательно зайдут в столовую, они всегда так поступали. И Пит зайдет. Вот в нем Сони был абсолютно уверен. Даже если случится такое, что Пит не проголодается, он не пройдет мимо столовой. Он зайдет туда... ради тусовки. Пусть на него посмотрит вся школа. Он пройдет с высоко поднятой головой, с самоуверенным лицом, пофлиртует с девушками, влепит кому-нибудь из младших подзатыльник, стрельнет денег, наконец. Обождать десять минут, сказал себе Сони, затем войти в столовую. Самое трудное сейчас - выдержать паузу, она необходима. Пусть в столовую набьется побольше учеников. Некоторые неторопливо покидают классы, кто-то пошел по нужде, иные забежали в туалет выкурить по сигарете. Поспешить - закинуть сеть слишком рано. Снова потянулось время. Сони наклонил голову, исподлобья наблюдая за происходящим на школьном дворе. Меньше всего он желал, чтобы кто-нибудь из знакомых подошел к нему. Лицо горело, взгляд блуждал, Сони не смог бы сейчас даже внятно говорить. Каждую минуту он подносил часы к глазам. Кое-как эти чудовищные десять минут прошли. Пора.   Он заходил в столовую, как в тумане. Вокруг сновали люди. В основном все шли в том же направлении, редко кто двигался навстречу. Сони смотрел в пол. От входной двери тянулся широкий проход - свободное пространство, разделявшее ряды столиков на две части. Столовая купалась в солнечном свете - с обеих сторон шли окна, широкие, почти до пола. У противоположной стены находилась линия раздачи, левее ее - буфет, отделанный деревом. Все находилось в движении. Сони приостановился недалеко от входа. По потолку бежали бесчисленные солнечные зайчики, яркие блики слепили глаза. Внезапно пришла странная пугающая мысль, заставившая мозг работать в двойном режиме. Если Всевышний, о существовании которого ему твердили всю жизнь, знает что должно произойти, почему он не вмешивается? Скоро начнется бойня, но солнце по-прежнему останется на небе, и столовая, если ее даже залить кровью, будет впускать в себя этот пронизывающий яркий свет. Ничего не изменится. Ночь придет тогда, когда и положено - после солнечного дня. Столовую заполнял ровный шум - гомон не менее сотни человек, лязганье посуды, ложек, скрежет стульев, цепляющих ножками мрамор. Слышался смех, визг, улюлюканье. Сони заставил себя поднять глаза и осмотреться. Большинство столиков уже заняты. Очередь у раздачи идет быстрым течением узкой речушки. Вокруг улыбающиеся лица, хмурых нет. И неудивительно - в такую погоду трудно не поддаться всеобщему приподнятому настроению. Тем хуже для вас, подумал Сони. Всеобщее веселье всегда раздражало его, вызывало злобу, вынуждало сжимать кулаки в отравляющем душу бессилии. Но сегодня все будет иначе. Абсолютно все! Краешком глаза Сони уловил какое-то движение, с трудом заставил себя не дернуться и не закричать, привлекая к себе внимания раньше времени. Сумка давно висела на плече непомерной тяжестью, руки дрожали так сильно, что ему приходилось делать вид, будто ощупываешь карманы, а спокойствие сейчас необходимо. К нему приближался... Пит. Почему-то в сутолоке, при десятках снующих туда-сюда людей, именно это движение бросилось Сони в глаза. Он выделил из толпы своего одноклассника. Тот шел самоуверенной, деловой походкой. Сони догадался, что Пит встал из-за столика у окна - их излюбленные места всегда располагались у окон. За столом сидели его трое дружков, все одноклассники Сони. Худой и длинный Грегори, невысокий блондин Серж и черноволосый Рики, подвижный, среднего роста, смахивающий на обезьяну. Все трое прекратили набивать желудки, повернув головы в сторону Сони. Рики тупо улыбался. Серж, самый слабый и трусливый из четырех, но самый, пожалуй, противный, смотрел с едва заметной ехидцей в глазах. Грегори смотрел очень внимательно, с долей беспокойства, как будто сидел на уроке, слушая объяснения учителя. Наверное, Грегори единственный из четверки, кого Сони отпустил бы со спокойной совестью. Ему было все равно, он даже не имел бы ничего против, если бы Грегори сейчас оказался в другом месте. Пит шел слева, продвигаясь наискосок от окна к Сони. Казалось, он делает одолжение, обходя столики. Просто хорошее настроение, иначе он двинулся бы по прямой линии. Пит улыбался. Злая, самовлюбленная физиономия. И внезапно Сони почувствовал облегчение. Что-то резко, бесповоротно изменилось, ушло. А вместе с этим ушло небывалое нервное напряжение последних часов. Пит был рядом, вот он. Пожалуй, все это лучше начать с него. Неожиданно Сони понял, что ему неважно кто попадет под его пули, а кто нет, пусть даже заслуживает этого больше других, но Пит не должен избежать уготованной участи. Теперь этого не случится, и Сони показался себе бодрым, невесомым. Пит приближался, ни на кого не глядя, отталкивая попадавшихся на пути небрежно и немного брезгливо. Пит - высокий симпатичный парень, и Сони ненавидел его. Пит выделялся среди одноклассников, в нем присутствовал некий шарм. И дело не во внешности, хотя он нравился многим девушкам, не только одноклассницам. Он был прирожденный лидер, и с детских лет его отмечали ребята постарше, он казался им взрослее окружавших его сверстников. Но Пит при этом был еще и подонком. Сони не смог бы на словах сформулировать, в чем именно виноват Пит, но он твердо знал это. Подумать только, Пит живет среди людей и проживет всю свою жизнь подонком, но никому до этого нет дела. Пит просто не имеет права на существование. И, наконец, он свое получит. Пит уже открыл рот, чтобы высказать нечто умное, когда неожиданно заметил, что Сони смотрит на него странным взглядом и... улыбается.   Прошло не меньше минуты. Они так и стояли в трех шагах друг от друга, не говоря ни слова. За это время к ним подошли Рики и Серж, остановившись позади Пита. Грегори остался за столом. Две шестерки Пита недоуменно посматривали на своего вожака, переводили взгляд на Сони. Кругом по-прежнему шумели, сновали люди, и это противостояние вряд ли кто замечал. Неужели на какой-то краткий миг Пит что-то почувствовал? Говорят, животные перед смертью знают о том, что их ждет, а человек - такое же создание, только более развитое, и у него могут встречаться проблески предчувствия. Пит разглядывал Сони, и в его лице присутствовала настороженность, как у лисы забравшейся в курятник. Сони чувствовал свою застывшую улыбку. Черты Пита медленно разгладились - он успокаивался. - О, наш Сони сегодня хорош, - пробормотал, наконец, Пит. Рики породил вынужденный смешок. Серж поправил свои прямые светлые волосы, надменно задрав голову, и, как хозяин, посмотрел на Сони: - Чего лыбишься, придурок? Сони продолжал улыбаться. Он уже не хотел этого, была опасность прозрения этих тупых ублюдков, но его распирал смех. - Кого спрашивают? - подал голос Рики. - Что смешного, дебил? - Ну же, сияющий наш, - ласково проговорил Пит. - Что с тобой приключилось? Несмотря на свое паскудство, Пит не был лишен определенной грациозности даже, когда портил кому-нибудь нервы. Он уже пришел в себя. Радуйтесь, веселитесь. Вам осталось немного, покойнички. Физиономия Пита изменилась, превратив его в прежнего циничного Пита. - Где это ты был, красавчик? Гулять пока мы паримся на уроках? - Тебе конец! - прилежной ищейкой тявкнул Рики. - Пит, - быстро сказал Серж. - Луизы сегодня тоже нет. Сволочь! Какая же ты сволочь, Серж! Даже когда нет необходимости, он подсовывал "шпильки", без конца выискивая болезненные места, словно имел нюх на них. Серж прекрасно знал, что Луиза ни за что не посмотрит на Сони, и знал, что Сони это знает, и все же не мог упустить случая, сделать ему больно. И подстегнуть Пита, который разговаривал с Сони на редкость "мягко". - Да, точно, - отозвался Пит. - Ты снова бегал целовать ее следы? А ей, наверное, понравилось. Да? Лучше признайся сам, иначе ты сюда вообще больше не придешь - не сможешь ходить. Казалось, он говорил совершенно серьезно. Неужели он допускал, что у них с Луизой может что-то быть втайне от всех? Сони услышал собственный тусклый голос: - Я действительно сюда больше не приду. Троица застыла. Наверное, сильно удивились, привыкли, что он всегда молчит, что бы ему ни говорили. Лицо Пита исказилось. - Ты еще вякаешь? Если ты опять подходил к Луизе... - он замолчал, словно в голову пришла любопытная идея. - Ладно, придурок, мы продолжим сегодня... Но чуть позже. Как бы самоуверенны они ни были, но в столовой, при сидевших неподалеку учителях, они не избили бы его. Впрочем, физиономия Пита говорила, что жизнь Сони в Средней школе совершит новый виток к бездне, чудовищный виток. Он посмел пререкаться, и где? На виду у всех! Специально выбрал место, гаденыш, внезапно став храбрым. Ничего похожего в глазах Пита раньше Сони не видел. Тем лучше, дружок Пит, тем лучше. - Ладно, - повторил Пит и бросил дружкам. - Сначала надо пожрать. Пошлите, все остыло! Сони почувствовал толчок. Время пришло! Если должен был наступить самый подходящий момент, он наступил. Момент, после которого все перейдет в иную плоскость, где не будет ни Пита, Рики или Сержа, ни Средней школы, ни этого городка, ни солнечной погоды, ни даже самого Сони. Останутся волк и неразумные агнцы, кровь которых нужна, чтобы смыть грязь мира, чтобы Господь узрел свое предательское невмешательство в дела вонючей помойной ямы, Им же самим придуманной, чтобы вопли убиенных заставили пастыря видеть слепыми глазами.   - Вы больше не набьете свои желудки трупами таких же животных! - крикнул Сони. Пит уже повернулся, чтобы идти к столу, когда послышался крик Сони. Он не поверил услышанному. Он посмотрел на Сони, и в его глазах появился страх. Рики и Серж замерли. От ехидства Сержа ничего не осталось. Как верткий нахальный зверек, он почуял дым далекого пожарища. Рики тупо мигал, пораженный дерзостью этого сопляка Сони. Он растерялся. Не будь рядом Пита и Сержа, он пошел бы своей дорогой, не беспокоясь за свой имидж... потому что глаза Сони были какие-то странные. Он что-то увидел в них... и это его испугало. Дальше время в школьной столовой изменило свой бег. Словно уставший беглец, оно перешло на шаг, дававшийся с каждой минутой все труднее. Каждый из подростков, стоявших напротив Сони, отчетливо видел происходящее, как если бы смотрел замедленную съемку. Малейшее движение бросилось в глаза, они слышали каждое слово, но паралич, охвативший тела, оказался сильнее. - И стал я на песке морском и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и девятью рогами: на рогах его было десять диадем, а на головах его имена богохульные... Слова выскакивали пулями, сами по себе, Сони лишь открывал рот, а правая рука медленно-медленно прибиралась в спортивную сумку. Пальцы нащупали "Узи". Нет, не сейчас... "Стечкин". Замечательно. Сони продолжал бормотать, не понимая смысла сказанного, сосредоточившись на извлечении из сумки оружия. - И увидел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелена. И дивилась вся земля, следя за зверем; и поклонилась дракону, который дал власть зверю... - Что ты мелешь? - почти просящим тоном пробормотал Пит. - И поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним? - продолжал Сони. - И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом, и народом, и языком, и племенем! Сони выхватил "Стечкин". Пит застонал. Он смотрел на странный предмет, а мысли текли медленно, словно остатки варенья из перевернутой банки. Смотрел и не мог понять, для чего эта вещь предназначена. Зачем Сони ее достал? Сони выстрелил. Пуля вспорола Питу левое плечо, заставив тело дернуться. Пит не сразу почувствовал боль и, не осознавая происходящего, расширенными глазами посмотрел в застывшее лицо Сони. После первого выстрела все вокруг замерли. Шум исчез в одно мгновение. Десятки голов повернулись к Сони. Несколько секунд стояла оглушительная тишина. У кого-то забурлило в животе, и Сони услышал это с расстояния в несколько десятков шагов. Указательный палец привел "Стечкин" в действие. Сони стрелял Питу в грудь и слышал, как пули вонзаются в тело. Пит свалился с кровавым месивом на груди. Люди в столовой начали выходить из прострации. Завизжала какая-то девушка, и ее вопль подхватили десятки других голосов. Все пришло в движение, но Сони чувствовал себя спокойным, как глубинные воды. Он чувствовал себя... Богом. Серж и Рики не двигались в течение тех секунд, пока Сони решетил Пита. Они очнулись, когда труп Пита упал рядом, забрызгав их кровью. Рики завыл, попятившись. Серж вскричал, выставив перед собой руки. Сони улыбнулся, нежно, совсем как заботливый отец. Сначала выстрелил в Сержа. Одна пуля пробила ему шею, выйдя позади с маленьким фонтанчиком крови, две прошили живот. Вопль Сержа оборвался. Последние четыре пули Сони всадил Рики в спину - тот повернулся, пытаясь убежать. На одежде расплылись алые круги. Рики упал на живот, ударившись лицом о мраморный пол. Сони отшвырнул "Стечкин". Быстро достал "Узи". Это был всего лишь пролог. Основное только начинается. - И услышал я из храма громкий голос, говорящий семи Ангелам: идите и вылейте семь чашек гнева Божьего на землю... Сони вытянул вперед правую руку с зажатым в ней короткоствольным автоматом. В городок пришли сумерки.   - Пошел первый Ангел и вылил чашу свою на землю: и сделались жестокие и отвратительные гнойные раны на людях, имеющих начертание зверя и поклоняющихся образу его. Второй Ангел вылил чашу свою в море: и сделалась кровь, как бы мертвеца, и все одушевленное умерло в море... Сони бормотал себе под нос заученные фразы, как говорящая машина, аккуратно, расчетливо посылая очередь за очередью. И не чувствовал ничего, хотя глаза его видели происходящее в столовой. Визги и вопли смешивались с оглушительной пальбой, звоном разбиваемой посуды, грохотом переворачиваемых столов. Сони отбросил пустой магазин. Не спеша, как профессионал, поставил второй. Наступила пауза. В первые секунды обстрела из автомата в столовой возникла невообразимая суматоха. В замкнутом пространстве десятки людей, словно овцы в загоне, сталкивались друг с другом, валились на пол лицом вниз, спотыкались, метались из стороны в сторону. Пятеро школьников понеслись, не разбирая дороги, прямо на Сони. Тот, продолжая бормотать строки из Откровения, прошил их несколькими короткими очередями. Двое подростков погибли сразу, трое свалились на пол тяжело ранеными. Одна девушка упала на спину в двух шагах от Сони. Закричала от боли и страха, держась руками за простреленное бедро. Здоровой ногой она отталкивалась от пола, пытаясь отползти. Ее кроссовок, мокрый от крови, заскользил по мрамору, и девушка закрутилась на одном месте. Сони не обращал на нее внимания. - Четвертый Ангел вылил чашу свою на солнце: и дано было ему жечь людей огнем... Сони посмотрел на окна, каждое из которых, как ни странно, оставалось целым. Он поднял "Узи" на уровень груди, нажал на спуск, проведя прямую линию слева направо. Окна задрожали, выплевывая стекла с ранящим слух звуком. Вопли возобновились, поднявшись на невообразимую высоту. Перевернулось еще несколько столов. - Пятый Ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно, и они кусали языки свои от страдания... Какой-то парень не выдержал, вскочил с пола и побежал в сторону буфета. Сони, который никого не узнавал с того момента, как выпустил первую пулю в Пита, послал ему вслед оставшиеся семь пуль. Парень рухнул, перевернув стол. Сони отшвырнул второй магазин. Достал третий. Несколько голов показались справа из-за перевернутого стола. Сони выпустил туда все тридцать патронов. Четвертый магазин он ставил быстро, заметив, как крупный мужчина в костюме бежит к нему. Сони не знал его, он никого здесь не знал. Сони выстрелил, когда мужчине оставалось до него не больше нескольких шагов. Пять пуль вонзились учителю в грудь, но он набрал скорость и, падая на спину, по инерции проехал по мрамору ногами вперед. Сони не успел среагировать. Тело убитого подкосило его, и Сони неловко упал на труп Пита, выронив "Узи". По прекращении стрельбы многие ринулись к выходу. Сони подхватил автомат. Те, кто бежал к двери, находились близко. Короткие очереди прервали их бег. Некоторых убило сразу, но большинство получили тяжелые ранения. Вокруг Сони уже лежало десятка полтора трупов. Сони вставил пятый магазин. Двинулся влево мимо поваленных столов, перешагивая трупы. Он держал в поле зрения входную дверь в столовую. Впрочем, никто больше не решался бежать к выходу. Сони пристрелил двух школьников, подавших признаки жизни. Кое-кто не выдержал и снова вскочил. Сони, не экономя патроны, срезал их очередями. Он чувствовал, что нужно поторапливаться. Приблизился к окну и пошел вдоль рядов, пристреливая вскакивавших, пытавшихся уползти, либо лежащих парализованными и смотревшими на убийцу глазами, в которых уже не было мысли, один ужас. Отбросил пятый магазин, поставил шестой, последний. Потом он взял в левую руку "Узи", вооружившись "Береттой". Это было опасно - метнись кто-нибудь в другой части столовой к выходу, Сони не попал бы в него из пистолета, но ему было на это наплевать. Он использует сначала "Беретту", оставив один патрон, затем последний магазин автомата... Послышался протяжный вой сирен. Он был далеко, но... надо торопиться. Заработал пистолет. Сони стрелял куда придется. Ни один раз он стрелял по трупам. Вставив вторую обойму, он пошел к буфету. Там наверняка укрылось несколько человек - пули не могли пробить стенку, отделанную деревом. Сирены быстро приближались. Сони подошел к стойке буфета. Нагнулся вперед. На него смотрела светловолосая женщина. Она лежала на полу, прижимая к себе всхлипывавшую девочку не старше десяти лет. В углу буфета другая женщина поддерживала раненую руку. Рядом - парень лет тринадцати, притворявшийся мертвым, но безуспешно - его била крупная дрожь. Под стойкой буфета Сони заметил человеческую руку - кто-то вжимался в стенку, надеясь остаться незамеченным. Светловолосая сильнее прижала девочку, не отводя от Сони своих глаз. Девочка заплакала, пытаясь вырваться. Сони выстрелил светловолосой в голову. Женщина в углу закричала. Сони уложил ее тремя выстрелами. Затем пристрелил девочку, дважды нажав на спуск. На школьном дворе взвизгнули шины. Пока одной машины. Сони зашел в буфет. Выстрелил в подростка, вжавшегося в стенку. Парень на полу перевернулся, не в силах больше притворяться мертвым. К столовой бежало три человека. Сони застрелил последнего из пяти человек в буфете и взял в руки автомат. Неожиданно несколько школьников в дальней части столовой бросились к окнам. Сони полоснул из автомата, но достал лишь одного, другой успел выпрыгнуть. Сони вышел из буфета, когда рядом с его ухом просвистела пуля, другая ударилась в стенку буфета. Сони не пригнулся, не нырнул под защиту буфета, он даже не дернулся и не зажмурился. Единственной реакцией была ответная очередь в сторону стрелявших полицейских. И выстрелы прекратились. Еще один подросток попытался выпрыгнуть из окна. Сони достал его в проеме длинной очередью. Парень вскрикнул, выпав наружу. Столовую сотрясли слова, исторгнутые громкоговорителем: - Брось оружие! Тебе не уйти! Брось оружие и выходи! Сони нажал на спуск и не отпустил палец, пока короткоствольный автомат не выплюнул последний патрон. Наступила тишина. Сони бросил автомат на мраморный пол, и лязг металла выскочил из столовой, разнесся по школьному двору. Снаружи послышались звуки подъезжающих машин, мчавшихся на громадной скорости. Они останавливались с пронзительным визгом шин. Отрывистые голоса, приглушенный бег множества ног. Сони поднес дуло "Беретты" к правому виску. Лишь за доли секунды до рокового движения указательного пальца, его пронизал страх. В школьной столовой раздался последний выстрел.   Тело Сони, учинившего бойню в школе, еще падало на залитый кровью пол, когда его мозг заработал в ином ритме, задействовав весь скрытый, неиспользованный при жизни потенциал. На пороге смерти Сони увидел то, чего не могли видеть запрыгивавшие внутрь здания мужчины в темных одеждах. Из входной двери в столовую втекала черная жидкость, похожая на загаженную речушку. Она смывала трупы, уносила их в своем потоке, расширялась, захватывая все новые и новые тела щупальцами ответвлявшихся ручейков. Поток расширялся, превращаясь посреди столовой в озеро, из которого опять вытекал ручей, набирая напор, напоминая горную речку. Из озера шли многочисленные рукава. Они с легкостью уносили трупы, как бумагу, и... протекали СКВОЗЬ раненых. Как и сквозь стулья, столы, валявшуюся посуду. Мозг умиравшего растянул две секунды, превратив их в нечто иное. Глаза Сони видели, как ручей, вытекающий из озера, стремительно уходил вправо, к углу помещения, и там проходил сквозь стену, не оставляя на ней ни единого следа своей черноты. Сони ЗНАЛ, что убил двадцать девять человек, тяжело ранил тридцать шесть. Знал, как зовут каждого убитого, сколько ему лет, какими болезнями болел, какую прожил жизнь, на ком должен был жениться или выйти замуж, каких детей иметь. Знал чувства этих людей в каждую секунду их прошлой и будущей жизни. Сони также знал тех, кто находился в столовой живой, всех школьников и опасливо расхаживавших полицейских. Знал их лучше, чем знал свое лицо при жизни, разглядывая себя в зеркале. Он также знал всех людей в окружности ста миль от школы своего городка, знал мысли и чувства всех до единого, знал... Тело Сони распласталось на полу, и тут же черный ручей вобрал его в свое чрево.